Необыкновенный концерт состоялся вчера в тамбовском музыкальном училище.

Симпатичные ведущие объявили, что силами тамбовских и приглашенных музыкантов будет исполняться музыка джаз. Джаз, процитировала Луи Армстронга ведущая, это когда вам хочется притоптывать в такт музыке. Что ж, точнее не скажешь. А также, добавлю от себя, щелкать пальцами, приплясывать, цокать языком, кивать головой в такт, а также и не в такт музыке, повинуясь внутренней, неслышной, но заложенной в каждом настоящем джазовом произведении вибрации. Но никаких подобных звуков и телодвижений зрители не издавали. Потому что, несмотря на то, что слово «джаз» произносилось несколько раз перед каждым выступлением, ни одного джазового такта за весь концерт сыграно не было.

Песня Эллы Фитцджеральд в исполнении тамбовской оперной дивы на немецком языке еще не джаз. Великая «Summertime» Гершвина, вещь, к которой маститые джазмены идут годами, сыгранная на балалайке- это не джаз. Попсовейшая «Hello!», исполненная в стиле провинциального ресторана- совсем не джаз. Даже оригинальная аранжировка «Love for Sale», увы, не джаз. Это, скорее, прекрасный, мастерски исполненный ритм-энд-блюз. Нисколько не ставлю под сомнение мастерство и талант исполнителей. Просто выбор репертуара не очень джазовый. Дворжак, обязательный в таких случаях Гершвин... Но его рапсодии и оперы скорее академическая музыка. Может исполнители пытались выразить себя в стиле «кроссовер», сплаве джаза, классики, нью эйджа и других стилей? Но это требует более глубокого проникновения в ткань музыкального произведения, умения творить на стыке музыкальных традиций. Простых взбрыкиваний в конце музыкальной фразы тут недостаточно.

Джазу претит любой официоз. Послушайте, как мучается Майлс Дэвис на концерте с симфоническим оркестром. Ему там просто нечего играть. И как поет его труба на «Kind of Blue», великой записи, сделанной музыкантами, пришедшими утром 1959 года в нью-йоркскую студию записать альбом, но не знающими еще, что они будут играть. Джаз рождался в начале прошлого века в Новом Орлеане, когда чернокожие музыканты, отыграв на похоронах, шли играть в публичный дом. Когда в сороковых Чарли Паркер, опередивший время, вызывал только раздражение своей музыкой и своим выходками у музыкального бомонда. Это неприглаженная и колючая музыка. Это ребенок музыки, зачатый не самыми образованными людьми, в плохих районах, иногда ради куска хлеба, иногда как отдушина, зачатый, в принципе, в пороке и он хулиган по своему происхождению.

Первое условие джаза - пульсация, сжатие и расслабление музыкальной материи. Это не спокойно текущая река, это горная речка с водопадами и омутами. Настоящий джазовый музыкант умеет управлять временем. Он может ускорять и замедлять течение музыки, именно музыки, а не темпа. Oн может «качать» ритм. Он постоянно рвет ткань музыкального произведения. Он дает нам понять, что время подвластно человеку. И тогда мы входим в транс и начинаем топать и хлопать.

Замечательно что в нашем городе происходят музыкальные события, которые можно обсуждать. Много можно говорить о джазе. Лучше его слушать. Слушать внимательно, вникая в каждую фразу. Следить за полетом мысли. И только потом играть.

P.S. Что бы понять, что же я имел ввиду на самом деле, послушайте замечательную пьесу Хэрби Хэнкока ( Herbie Hancock) «Сantaloupe Island» в его же исполнении. А потом то же в исполнении И.Бутмана и компании. В первом случае вы услышите упругий, как на волнах качающийся ритм. Во втором случае - отсутствие его.